Институтское общежитие встретило меня симфонией чужих голосов и запахом старого линолеума. Моей ахиллесовой пятой была химия. Нелюбовь к ней тянулась ещё со школы, и два месяца занятий с репетитором едва ли смогли превратить её в предмет страсти. За день до экзамена в моих руках оказался священный грааль — список всех экзаменационных билетов. Я честно попытался повторить всё, но силы воли хватило лишь на один, единственный и неповторимый. Номер его сегодня, к сожалению, стёрся из памяти, а вот чувство ложного успокоения прекрасно помню. «Я и так всё знаю», — заявил я сам себе, отложив конспекты и с чистой совестью приняв приглашение соседей по комнате расписать «тысячу» — карточная игра, которая необычайно нам нравилась.

Азарт той ночи был жгучим и всепоглощающим. Мы не заметили, как за облупленной белой поверхностью общаговского стола прогорела ночь, а на смену ей пришло бледное, тревожное утро. На экзамен я шёл, ощущая себя выжатым лимоном, внутри которого догорали последние сполохи ночного азарта.

И тут я вспомнил про «секретное оружие». Мой дед, человек бывалый, снабдил меня рецептом ясности ума: за полчаса — таблетка элениума, которую он мне дал в лекарственном пузырьке, и плитка шоколада. «Успокаивает и бодрит одновременно», — сказал он. Я проглотил таблетку, и шоколад показался мне на тот момент самым вкусным в жизни. Дед не обманул: острая нервная дрожь сменилась флегматичной уверенностью, а подступающая усталость — сонливой отрешённостью. Чтобы не заснуть на месте, я решил не тянуть и вызвался отвечать вторым. Страх идти первым был сильнее, но и надежда была: статистический шанс, что заветный билет №… не достанется первому счастливчику, а значит, у меня будет чуть больше шансов.

Аудитория показалась мне невероятно тихой. Лучи утреннего солнца били в пыльные стёкла. Экзаменатор, мужик за 60 в белой рубахе, указал на ровные ряды лежащих на столе билетов. И тогда случилось нечто. Перевёрнутые белые прямоугольники на мгновение поплыли перед глазами, превратившись в колоду карт. Рука, ещё помнящая ночную пластику, сама, без команды мозга, провела над ними лёгкое, «шулерское» движение и опустилась на одну из «карт». Я не выбирал. Я просто взял то, что мне было предложено свыше, судьбой, интуицией или просто слепой удачей.

Я перевернул бумажку. Это был тот самый билет — единственный, который я учил вчера и потому знал на отлично.

Так, с помощью карт, шоколада и дедовской мудрости, я сдал химию и стал студентом. Возможно, именно тогда во мне и проснулся тот самый писатель-фантаст, который понял: реальность порой куда удивительнее любого вымысла.

Здравствуйте. Меня зовут Владимир Васильевич Коток. Если вы читали мои книги – особенно те, где действует профессор физики Владимир Коток – позвольте сразу раскрыть карты: это моя авторская шутка, литературная «маска». В реальности я не хожу по коридорам физфака, не провожу лекции о пустоте и не управляю реальностью одним лишь взглядом (хотя, признаюсь, идея заманчивая!). Я – веб-разработчик, и мой настоящий «горизонт событий» – это экран компьютера в Донецке, городе, где родилась моя мама и куда тянутся корни моей семьи.

Корни: Память, фамилия и чемодан-колыбель

Моя история началась в Ленинграде 27 апреля 1972 года. Я помню себя с поразительно раннего возраста: обжигающий холод сине-зеленой клеенки на весах в роддоме, как протестовал, когда медсестра (не пахнущая мамой!) брала меня на руки, блаженный запах свежего воздуха, пробивавшийся сквозь тюль коляски. Говорить я начал рано, в 8 месяцев, и первым словом было радостное – «батя». Детство мое прошло в «однушке» на 8 этаже, а первая «кроватка» был старый послевоенный деревянный мамин чемодан, где для меня подстилали газеты – их запах смешивался с теплом байкового одеяльца, в которое меня укутывали заботливые мамины руки. Эта острая память на детали, на ощущения – словно врожденный «датчик реальности» – позже стала основой моей писательской интуиции.

Фамилия моя – Коток – целая сага. По легенде деда, Виктора Павловича, она славянская, от «кота». Но истина глубже и мудрее: предки мои, евреи-выкресты из Польши, спасаясь от беды, нашли в этой фамилии – производной от «коэн цедек» (праведный священник) — щит от нацистов, выискивавших и уничтожавших евреев. Ударение сместили на второй слог, и под именем «Котков» (а не «Котоков») они выжили в те страшные военные годы. Эта история – о хитрости, стойкости и метаморфозах – словно метафора самой жизни и, наверное, отчасти моего творчества.

Донбасс: Воздух, книги и точка отсчета

Сырой климат Ленинграда мне не подошел, и в 4 года мы переехали в Славяногорск (ныне Святогорск) Донецкой области. Сюда же, к чистому воздуху, мой дед по маме, Николай Дмитриевич Леванда – петербуржец, педагог, защитник Ленинграда и страстный библиофил – перевез свою семью из Сталино (Донецка). Моя мама, Галина Николаевна, родилась уже здесь, в Донбассе. Я пошел в ту же школу, что и она когда-то, и нас даже учили некоторые одни и те же учителя. Донецк, Сталино, Юзовка – не просто точки на карте для меня. Это родина моей мамы, земля моей бабушки Веры Гавриловны, место, где пустили корни мои предки. Сегодня Донецк – это мой дом.

После армии (служил, по доброй иронии судьбы, в своём родном городе — в Ленинграде!) я окунулся в мир книг. Стал продавцом – с рук, на рынке. Продавал художественную литературу и, конечно, сам зачитывался. Книги сводили с ума, не давали спать. Эту страсть во мне разжег дед Коля. Именно он принес мне из библиотеки ту самую искру – «Войну миров» Герберта Уэллса. Это была любовь с первой строчки. Затем Беляев, Толстой, Обручев, Брэдбери, Жюль Верн, Гаррисон, Хайнлайн, Желязны… Миры фантастики стали моей второй реальностью. А еще раньше был поэтический период под псевдонимом «Владимир Свет» – сокращением от старинного «Владимир свет-Васильевич». Так проза вошла в мою жизнь через поэзию.

Творчество: Физика, плазма, ИИ и вопросы без ответов

Сегодня я пишу фантастику, где пытаюсь соединить две страсти: мощь научной мысли и глубину человеческих переживаний. Мои миры рождаются на стыке:

• Теоретической физики: Время, гравитация, сингулярности, квантовые загадки, черные дыры как основа бытия («Пространство и Пустота«, «Слой Сингулярности«, «Теория большого падения«).

• Разума не из плоти: Жизнь, рожденная в плазме звездных короний и солнечного ветра, в холодной ионосфере планет («Зов звезды«).

• Диалога и конфликта с ИИ: Этические лабиринты, авторство, сознание, страх и надежда в отношениях человека и машины («Зеркало разума«, «Два Ключа Логоса«, мой провокационный «Авторский манифест«, написанный в диалоге с ИИ).

• Вечных вопросов: Что есть сознание? Где граница реальности? В чем смысл пустоты? Что делает нас людьми? Нравственность – привилегия ли это разума?

Мои электронные книги живут на моем проекте – «ИИ-книга» (iikniga.ru). Это моя современная «книжная лавка», где технологии помогают идеям находить читателя.

Кто я? Веб-мастер, сын Донбасса, рассказчик миров

Я не профессор Коток из рассказов – тот скорее мой ироничный литературный «двойник», носитель идей, которых мне самому порой не хватает. В реальности я Владимир Коток: веб-разработчик, сидящий за компьютером в Донецке. Человек с феноменальной памятью о младенчестве и чемодане-колыбели. Сын, внук и правнук людей, чьи судьбы вплелись в историю Ленинграда, Донбасса и всей нашей непростой земли. Писатель, для которого наука – не сухие формулы, а поэзия мироздания, а фантастика – способ задавать самые важные вопросы.

Пишу не для того, чтобы дать ответы (их у меня не больше, чем у вас), а чтобы вместе с вами удивляться сложности и красоте Вселенной, размышлять о природе разума – будь он человеческий, кремниевый или плазменный – и чувствовать ту самую «ледяную пустоту» или «зов звезды», которые когда-то описал мой герой-профессор.

Добро пожаловать в мои миры. И спасибо, что готовы услышать не только истории, но и человека за ними.

Владимир Коток.
Донецк.
Сайт: https://iikniga.ru