«Зрелость» (сборник стихотворений)

Владимир Коток

«Зрелость»

Теперь не страшно. Бури позади.

Привычка — не обуза, а броня.

Мы знаем каждый шрам в своей груди,

И ты — моё продолженное «я».

Не нужно больше клятв на алтаре,

И подвигов, сгорающих к утрам.

Любовь — как уголь в том печном костре,

Что греет дом наперекор ветрам.

Пусть мир шумит, меняя маски, даты,

Пусть время точит берег, как вода.

Мы вышли из игры. Мы — два солдата,

Вернувшихся из боя навсегда.

«Тишина»

Нам больше не за чем бежать вослед

Бегущим поездам и звонким фразам.

В окне струится ровный, мудрый свет,

И мир становится понятным — весь и сразу.

Слова излишни. В их пустой казне

Давно не слышно золотого звона.

Вся правда — в этой мягкой тишине,

В ладонях, что сомкнулись благосклонно.

Мы научились ждать и не спешить,

Ценить кору, а не цветений пену.

Какое это счастье — просто жить,

Не требуя наград за перемену.

«Садовник»

Я не хочу ни бури, ни огня,

Я выбираю этот тихий сад.

Где каждый лист, приветствуя меня,

Не ждёт признаний, почестей, наград.

Здесь зреют тени, тяжелеет плод,

И корни глубоко ушли во тьму.

Тут время не торопится вперёд,

А служит лишь себе и одному —

Тому покою, что внутри настал,

Когда утихли споры и вражда.

Я слишком трудно что-то доказал,

Чтоб не ценить покой в конце труда.

«Диалог»

Мне нравится, как мы теперь молчим:

Не тягостно, не скучно, не в обиду.

Для слов у нас достаточно причин,

Но тишина честнее — даже с виду.

Твой взгляд скользнёт по краю старых штор,

Мой — по странице, замершей в зените.

Ведётся бесконечный разговор

Без звуковых и смысловых событий.

Так говорят созвездья в вышине,

Так дышит лес, готовясь к долгой стуже.

Всё самое сакральное — вовне,

Всё самое бесценное — снаружи.

«Вечерний свет»

В закатном солнце нет той остроты,

Что ослепляла нас в июльский полдень.

В нём больше мягкости и чистоты,

И каждый контур бережно исполнен.

Оно не жжёт, а гладит по плечу,

Прощая нам ошибки и сомненья.

Я больше никого не обличу,

Я принимаю каждое мгновенье.

Как этот свет ложится на порог,

Так мудрость входит в дом без лишних споров.

Конец пути — не значит эпилог,

А лишь начало главных разговоров.

«Снег»

Смотри, как первый снег ложится на порог —

Без лишних просьб, без пафоса и жеста.

Он подвести пытается итог,

И каждому в нём выбирает место.

Нам не зазорно сделаться белей,

Сменив наряды пестрые на иней.

Среди пустых заснеженных аллей

Мир кажется торжественней и шире.

Мы не боимся этой наготы:

Деревья спят, земля берёт остылость.

Всё, что когда-то мы сожгли на «ты»,

В прозрачный лёд сегодня превратилось.

«Зеркала»

Я в зеркала смотрю без содроганья,

Хоть время и оставило следы.

В них больше нет того очарованья,

Что ждёт от мира дани и еды.

Там отражён не блеск, а только ясность,

Спокойный жест и чуть усталый взгляд.

Какая в этом скрыта безопасность —

Не требовать, чтоб время шло назад.

Ты смотришь так же — прямо и открыто,

Не пряча складок возле тёплых глаз.

Всё лишнее отсеяно и смыто,

Осталось то, что связывает нас.

«Хранители»

Мы стали стражами своих же очагов,

Не веря ни случайностям, ни слухам.

Вокруг — стена из прожитых шагов,

Внутри — покой, подвластный только духам.

Не впустим в дом ни зависть, ни вражду,

Ни мелкий сор случайных разногласий.

Я в каждом дне теперь опору жду

И нахожу её в твоем согласье.

Пусть кто-то ищет новые миры

И рушит старые до самого предела, —

Мы вышли из навязанной игры,

Нам до чужих амбиций нету дела.

«Письмо»

Я не пишу пространных сообщений,

Не жду звонков в двенадцатом часу.

Из вороха былых хитросплетений

Я только суть сегодня выношу.

Нам не нужны пустые подтвержденья

Того, что прочно спаяно судьбой.

Любовь — не штурм, а долгое служенье,

Великий труд — быть самому собой.

Пусть на столе остынет чашка чая,

И вечер догорит в своём углу.

Я, ничего в тебе не исправляя,

Свою причастность чувствую к теплу.

«Берег»

Когда-то мы стремились в океаны,

Где шторм ревёт и палуба дрожит.

Нам грезились неведомые страны

И жизнь, что будто ветер, пролетит.

Но берег оказался не обузой,

А гаванью, где чистая вода.

Мы сбросили амбиции, как грузы,

И стали здесь на якорь навсегда.

Здесь слышен шум прибоя, а не битвы,

Здесь каждый камень греется на солнце.

И к морю обращённые молитвы

Доходят до неведомого донца.