Теперь не страшно. Бури позади.
Привычка — не обуза, а броня.
Мы знаем каждый шрам в своей груди,
И ты — моё продолженное «я».

Не нужно больше клятв на алтаре,
И подвигов, сгорающих к утрам.
Любовь — как уголь в том печном костре,
Что греет дом наперекор ветрам.

Пусть мир шумит, меняя маски, даты,
Пусть время точит берег, как вода.
Мы вышли из игры. Мы — два солдата,
Вернувшихся из боя навсегда.

«Тишина»

Нам больше не за чем бежать вослед
Бегущим поездам и звонким фразам.
В окне струится ровный, мудрый свет,
И мир становится понятным — весь и сразу.

Слова излишни. В их пустой казне
Давно не слышно золотого звона.
Вся правда — в этой мягкой тишине,
В ладонях, что сомкнулись благосклонно.

Мы научились ждать и не спешить,
Ценить кору, а не цветений пену.
Какое это счастье — просто жить,
Не требуя наград за перемену.

«Садовник»

Я не хочу ни бури, ни огня,
Я выбираю этот тихий сад.
Где каждый лист, приветствуя меня,
Не ждёт признаний, почестей, наград.

Здесь зреют тени, тяжелеет плод,
И корни глубоко ушли во тьму.
Тут время не торопится вперёд,
А служит лишь себе и одному —

Тому покою, что внутри настал,
Когда утихли споры и вражда.
Я слишком трудно что-то доказал,
Чтоб не ценить покой в конце труда.

«Диалог»

Мне нравится, как мы теперь молчим:
Не тягостно, не скучно, не в обиду.
Для слов у нас достаточно причин,
Но тишина честнее — даже с виду.

Твой взгляд скользнёт по краю старых штор,
Мой — по странице, замершей в зените.
Ведётся бесконечный разговор
Без звуковых и смысловых событий.

Так говорят созвездья в вышине,
Так дышит лес, готовясь к долгой стуже.
Всё самое сакральное — вовне,
Всё самое бесценное — снаружи.

«Вечерний свет»

В закатном солнце нет той остроты,
Что ослепляла нас в июльский полдень.
В нём больше мягкости и чистоты,
И каждый контур бережно исполнен.

Оно не жжёт, а гладит по плечу,
Прощая нам ошибки и сомненья.
Я больше никого не обличу,
Я принимаю каждое мгновенье.

Как этот свет ложится на порог,
Так мудрость входит в дом без лишних споров.
Конец пути — не значит эпилог,
А лишь начало главных разговоров.

«Снег»

Смотри, как первый снег ложится на порог —
Без лишних просьб, без пафоса и жеста.
Он подвести пытается итог,
И каждому в нём выбирает место.

Нам не зазорно сделаться белей,
Сменив наряды пестрые на иней.
Среди пустых заснеженных аллей
Мир кажется торжественней и шире.

Мы не боимся этой наготы:
Деревья спят, земля берёт остылость.
Всё, что когда-то мы сожгли на «ты»,
В прозрачный лёд сегодня превратилось.

«Зеркала»

Я в зеркала смотрю без содроганья,
Хоть время и оставило следы.
В них больше нет того очарованья,
Что ждёт от мира дани и еды.

Там отражён не блеск, а только ясность,
Спокойный жест и чуть усталый взгляд.
Какая в этом скрыта безопасность —
Не требовать, чтоб время шло назад.

Ты смотришь так же — прямо и открыто,
Не пряча складок возле тёплых глаз.
Всё лишнее отсеяно и смыто,
Осталось то, что связывает нас.

«Хранители»

Мы стали стражами своих же очагов,
Не веря ни случайностям, ни слухам.
Вокруг — стена из прожитых шагов,
Внутри — покой, подвластный только духам.

Не впустим в дом ни зависть, ни вражду,
Ни мелкий сор случайных разногласий.
Я в каждом дне теперь опору жду
И нахожу её в твоем согласье.

Пусть кто-то ищет новые миры
И рушит старые до самого предела, —
Мы вышли из навязанной игры,
Нам до чужих амбиций нету дела.

«Письмо»

Я не пишу пространных сообщений,
Не жду звонков в двенадцатом часу.
Из вороха былых хитросплетений
Я только суть сегодня выношу.

Нам не нужны пустые подтвержденья
Того, что прочно спаяно судьбой.
Любовь — не штурм, а долгое служенье,
Где нужно жить и быть самим собой.

Пусть на столе остынет чашка чая,
И вечер догорит в своём углу.
Я, ничего в тебе не исправляя,
Свою причастность чувствую к теплу.

«Берег»

Когда-то мы стремились в океаны,
Где шторм ревёт и палуба дрожит.
Нам грезились неведомые страны
И жизнь, что будто ветер, пролетит.

Но берег оказался не обузой,
А гаванью, где чистая вода.
Мы сбросили амбиции, как грузы,
И стали здесь на якорь навсегда.

Здесь слышен шум прибоя, а не битвы,
Здесь каждый камень греется на солнце.
И к морю обращённые молитвы
Доходят до неведомого донца.

«Хлеб»

Нам стали ближе будничные вещи:
Вкус хлеба, запах дома по утрам.
Мир перестал казаться нам зловещим,
Он просто стал подобен старым швам —

Надежным, крепким, сшитым на столетье,
Без суеты и лишней пестроты.
Мы наконец попали в те соцветья,
Где нет шипов, но много чистоты.

Делить тепло, не требуя излишка,
Встречать закат, как старого врага,
Что стал соратником… И эта вспышка
Покоя нам сегодня дорога.

«Круг»

Всё возвратилось на свои места:
События, привязанности, люди.
Страница жизни наконец чиста,
И мы её за почерк не осудим.

Нам не важна поспешная молва
И чьи-то суетливые советы.
Когда в саду осыпалась листва,
Становятся виднее силуэты.

Мы замыкаем этот старый круг,
Где каждый вдох оправдан и осознан.
И теплота твоих спокойных рук —
Всё то, что нам судьбой дано так поздно.

]]> https://iikniga.ru/2026/05/08/zrelost-sbornik-stihotvorenij/feed/ 0